Сказка про бабку Ёжку, дочку городского аптекаря

Жила была в башне принцесса. Жила она там, конечно же, потому, что ее украло жуткое чудовище. Случилось это потому, что за принцессой все никак не приходили принцы. Она хотела обязательно на белом коне, все дела, потому что очень уж избалованной была. А приходили все пешком какие-то непонятные товарищи. И вот подходит к ней один раз чудовище. Я, говорит, принц прекрасный, самых, что ни на есть, королевских кровей! Зуб, мол, даю, а конь в ремонте. Принцесса смотрит на него, а он же страшный как черт! Ни чего себе принцы пошли, думает, так, глядишь, скоро вообще за лягушку замуж придется выйти. Ну, думает, черт с ним. Говорит принц, значит, принц и есть. Для сельской местности сойдет.

Тут схватило ее чудовище, уволокло и в башне заперло. Поняла принцесса, какое это чудище, да поздно. Села она тогда у окошка и стала спасателей ждать. Она глупенькая была, принцесса эта. Да и не принцесса вообще. А дочка городского аптекаря. А чудовище было еще глупее. Оно-то думало, что принцессу ворует, а спросить ее, кто она не догадался. Еще удивлялся все, что странная какая-то принцесса.

А вообще принцессы в башнях обычно недолго сидят. За ними сразу же принцы приезжают. Подъезжают к окошку и кричат:

- Прекрасная принцесса! - ну и все в таком духе…

Но наша-то девочка была глупенькая. А пуще того гордая как черт! Она, как заслышит эту чушь про прекрасную принцессу, сразу из окна высовывалась и орать начинала:

- Идиота кусок! Я дочка городского аптекаря, понял! В институт сама поступала и машина у нас дома отечественная! Пролетарии всех стран соединяйтесь! – Потом вылезет из башни, принца большими ботинками попинает, а он и сам уже не рад, что сунулся. Так и уезжали все. А девочка обратно в башню залезала и дальше ждала.

И тут приезжает один. Не на коне правда, а автостопом. Приезжает этот чувак и как давай под окном соловьем заливаться. До того девочка заслушалась, что даже ругаться раздумала. Очень уж она музыку любила. Даже забыла совсем, что чувак автостопом приехал, а не на коне белом. Вылезла она из башни, встала рядом и слушает. А потом разговорились они, тут-то девочка и влюбилась. И чувак в нее тоже. А чудовище тут как тут. Ну, девочка его большим ботинком пнула и ушла с чуваком.

Идут они по лесу, за руки держаться, болтают без умолку…

- Прекрасная принцесса… - говорит чувак - …

А девочка ему:

- Да не принцесса же я! А самая настоящая дочка городского аптекаря.

- Круть! А я музыкант бродячий. Пойдем к нам, в город бродячих музыкантов, я тебя с друзьями познакомлю.

Привел он, значит, девочку в город, а там все музыканты. Или слушатели хорошие. И все добрые такие, веселые люди, все понимают в колбасных образках. Девочка поняла, как надо на свете жить, но пока так не могла. Все-таки она долго с чертом в башне прожила. А тут еще чувак говорит:

- Ты знаешь, что-то я как-то тебя уж и не люблю совсем…

- Да ничего страшного! Не переживай. – Сказала девочка. Она очень расстроилась, но виду не подала. Она, во-первых, была очень гордая, а еще – знала, что музыканты – люди непостоянные, ветреные. Это потому что им песни надо писать. И музыку.

И пошла девочка пешком в свой город. По дороге за ней, конечно, черт увязался. А потом еще много всяких, но она уже умнее была. Всех к лешему отправляла. А леший и рад. Он с ними водку пил. И самогон. Знаете, кстати, частушки бабок Ёжек? Это все девочка эта пела. Потому что бабкой Ёжкой стала. Ну а кем еще может стать очень-очень странная дочка городского аптекаря?

Веселая она была бабка Ёжка. Водилась со всякой замечательной нечистью, играла на гармошке, песни пела, людей насквозь видела. С хорошими дружила, а плохих метлой гоняла. Но только ей от такой прозорливости худо было. Она конечно понимала, что это они не плохие, не хорошие. Просто вменяемые и глупые совсем. Но глупых было как-то вот совсем много… Совсем они ничего не понимали в колбасных обрезках. И было ей очень грустно. Очень-очень. И одиноко. Вы скажите, что порядочной бабке Ёжке так и должно быть. Но ведь она была всего лишь маленькой девочкой. Дочкой городского аптекаря. Кроме того, она – о, ужас! – начала взрослеть!! Да и как тут не повзрослеешь, если живешь одна на болоте.

И вот пришел к избушке Царевич. Повернись, говорит, к лесу задом, все дела… Избушка смотрит, человек вроде хороший, добрый, серьезный такой. И повернулась, не будь дура. Бабка Ёжка от тоски с Царевичем разговорилась, чаем его напоила. Вроде человек хороший, да только не понимает ровным счетом ничего вообще! Какой же это Царевич?! Разозлилась тут бабка Ёжка. Расплакалась. Затопала ногами в больших ботинках. Плюнула, забила… и стала опять простой дочкой городского аптекаря. Смирилась, значит, что сказок на самом деле не существует. А Царевич как увидел, что она девушка умная, красивая, из хорошей семьи, решил на ней жениться. Ну и согласилась девочка, она ж смирилась. И быть бы ей второй Маргаритой, да только повезло ей, дурочке.

Встретила она Сказочника. А он вредный! Съесть бы его, да невкусный! И понимает все-все! Ну, почти… И добрый предобрый – по глазам видно, а не сознается. Только сказки все сочиняет. Бабка Ёжка возьми да и влюбись в него. Сильнее даже, чем в музыканта.

- Только, - говорит, - сказок-то нет!

А сказочник ей, мол, фигня! Как же это их нет, когда и Кота Ученого я, говорит, лично знаю и Лешего, и про Царевича ты вот рассказала, про самого настоящего… И вообще, говорит, улыбнись.
Улыбнулась тут бабка Ёжка и увидела, что сказки и правда есть, а все остальное – фигня. Улыбнулась, увидел тут Сказочник, что бабка Ёжка – девочка маленькая, веселая, с косичками, в больших ботинках и на гармошке играть умеет… И влюбился!

И жили они долго и счастливо, потому что в сказки верили и "детство у них в штанах играло".

ЗЫ: Вы, конечно, спросите, а как же Царевич?! И не стыдно было бабке Ёжке так с ним поступать? Стыдно, конечно, скажу я вам. Еще как. Она знаете, как мучилась! И мучается до сих пор. Но ведь он очень хороший был, и нашел себе потом Царевну. И тоже жил долго и счастливо. Ну, согласитесь, это правильно, когда Царевичи не с бабками Ёжками живут, а с настоящими Царевнами, не имеющими никакого отношения к городским аптекам, чертям, бродячим музыкантам, живым избушкам и, особенно, Сказочникам.